Подлинная сабля офицера сухопутных сил Вермахта. Сабля в не частом исполнении, с головой пумы.

Ножны перекрашены, отсутствуют винтики на устье, но устье держится крепко, не вытаскивается, даже если прилагать усилие и от руки попытаться его вытянуть. При этом ножны ровные, не гнутые.

Рукоять бронзовая, в золочении, без вмешательств и реставраций, хорошей детализации, со следами фабричной ручной доработки.  Расклеп на головке рукояти родной, фабричный, не тронутый, что говорит о том, что клинок не менялся

Клинок в отличном состоянии, полностью в никеле, от пяты клинка до боевого конца. Ровный.

К началу Первой мировой войны в германской армии действительно насчитывалось двадцать один гусарский полк. Эти полки отличались не только своим форменным обмундированием, но и историческими традициями. Гусары, облаченные в характерные шапки “Pelzmütze” с “Kolpak”, а также в расшитые мундиры “Attila”, были символом легкой кавалерии.

Во время позиционной войны, которая характеризовалась стационарными фронтами, гусары не могли реализовать свои традиционные боевые функции. Вместо этого они часто использовались в роли конвойных и полицейских войск, что существенно изменило их роль на поле боя.

Гусары из Брауншвейгского гусарского полка Nr. 17, а также из Лейб-Гусарских полков 1-го и 2-го, выделялись тем, что на их “Pelzmütze” была изображена “мёртвая голова”, что придавало им особый вид и подчеркивало их статус. Эта символика имела глубокие исторические корни и ассоциировалась с традициями и духом гусарской службы.

Эрнст Август III Ганноверский, герцог Брауншвейгский, герцог Брауншвейга и Люнебурга, принц Ганноверский , шеф полка :